Заключительная история про Хы и Мы, начало в рассказе "Да сбудется желанное" прочитать начало можно здесь: http://www.proza.ru/2009/05/04/459

- Здоров друг! Рявкнул Мы в трубку, едва полусонный Хы начал произносить – Аллё.
- Здоров
- В кабак пойдем?
- А ты чего, на работу устроился? Аккуратно осведомился Хы.
- Не совсем так, знаешь ли, покруче будет. Расскажу на месте.
- Ну, если проставляешься, пойдем конечно! А куда хочешь?
- Давай может в Корону на Новом Арбате?
- Опа! Ну, можно и в Корону, я тогда метелок прихвачу. Бухгалтершу с работы с подружкой.
- А бухгалтерша не толстая?
- Да не, молодая девка еще, пойдет.
- Ну, бери бухгалтерш, и подъезжайте через пару часов.
- Лады, все, отбой!
- Жду, отбой!
Мы, наверное, впервые в жизни не на работу, нарядился в костюм, и, даже пришпандорил бабочку. Дорогой цивильный наряд явственно вступил в противоречие с его внешностью громилы, и это несоответствие придало герою странную загадочность. Чудилась в нем какая-то раздвоенность, некая, не решенная романтики, история жизни.
читать дальше http://www.proza.ru/2009/07/11/548

Дождик-дождик перестань, мы тогда петь пойдем. Наперво запьем креветок винцом и пойдем:)

Я где-то между горькой и счастливой
Бегу по граммофонной пластинке
На ней, за менуэтом лезгинка
О, Бог мой, меломан прихотливый

И на листве, прикрытая ветром
Я не заметна многим рассветам
Что небо мнут и тихо скучают
Их тоже ведь, Не замечают

певичка:)

Игрушка, разве без нее возможна игра?
Игрушка, очень нужна.
Все сражаются за нее,
Но, всегда есть час, есть пора,
Когда игрушку, отбрасывают к звездам.
Но, невозможно отбросить
разгадать ту, что вне игры
Ту, что смотрит со стороны
И улыбается, зная,
Что все призы сложат к ее ногам.
Потому что не постижима та,
Что не вовлечена, равнодушна, пуста.
Правая, женской правотой,
Говорит, дом это я
Все что для меня, значит для дома
Но я не вижу лица того, что несет,
Себя ко мне.
Не слышу его слез.
Он не важен. Важно то,
Что он может дать.
На мой алтарь.
Обе они хотят для себя,
Но, одна с цветущим телом
вечно побеждена,
Другая же, побеждает через века
О, прекраснейшая из дурнушек.

Мы выскользнул из своего дневного сна и немедленно попытался вернуться обратно, но сон не принял. Тогда Мы открыл глаза и стал вглядываться измазанную светом и тенями комнату. Потихоньку, о своем, гундел холодильник и в раскрытое окно залетали звучания летнего двора. Но все эти звуки только подчеркивали тишину и бесцельность жизни Мы.
Надо было сосредоточится, и обдумать планы на будущее. Где, как и какую искать работу? Наверное, задача эта была очень реальной и даже не такой уж сложной, но тоскливое, смутное чувство накрывало героя, и мысль замирала, не успев толком заработать. А посему жил он без планов и целей, работы не имел и ходил, в общем, балбес - балбесом.
Потихоньку, в нем, как мутное болотце, выстоялось сознание собственной никчемности, и хорошо было Мы, теперь только во сне.
Проснувшийся Мы медленно думал о еде. Пойти что-то сообразить на кухню, тоже какое-то ведь занятие, но есть не хотелось.
И вдруг Мы озарило – он станет вором! Он будет ловким и вальяжным, как например Хы, когда успешно стащил банку икры! Мы вскочил, взбудораженный открывшимися перспективами. Быстро схватив черную рубашку он, как спал, в заношенных домашних штанах, вывалился на улицу, застегиваясь на ходу.
читать дальше http://www.proza.ru/2009/07/04/328

Однажды, приблизительно два с половиной года назад, некий украинский врач, рассказывал мне, сидя на кухне, печальную историю девушки, из которой растили гения. Ничего об ее славе или успехах. Он просто с бессильным сочувствием говорил о красивом человеке, которому не удалось помочь. На днях эта история снова прилетела ко мне, я узнала имя – Ника Турбина, её детские стихи, а так же фильмы и статьи в прессе о ней.
Ника была заблудившимся ребенком, который погиб 27 лет от роду. В её жизни было пять лет громкой славы. Она была принята как равная в круг больших литературных Людей, признана и обласкана. Но после 13 лет оставлена всеми. Я пока не читала её взрослых стихов, но знаю, что она писала, и как я вижу этого человека, вымучивать силой убогие строчки из себя она бы не сумела.
Меня огорчили грубые статьи о Нике, где какие-то замерщики таланта, говорят, что раз она не была признана, значит, талант её покинул. А раз покинул, то её экзальтация совершенно не простительна. Люди, однажды поверившие в свою ничтожность, с огромным наслаждением втаптывают в ничтожность других. Ах, ты такая светлая душа что не замараешься? Так вот же! В грязь тебя в грязь! Им не понять, что они не коснулись девушки, а лишь испачкали её портрет. Но и портрета жаль…

Как можно посмотреть на человека с нелюбовью?
Но жизнь сложнее, и не укладывается в простые рамки
Боли и не боли.
И снова
Прыгает с балкона Ника
От крика,
Не побеждайте победителей!
Даже когда лимит любовей ими вычерпан

-Ух ты ж! И целая тьма тьмущая у тебя здесь банок разных!
Гаркнул Хы .
День его бодро мчался к застолью, отчего на душе было весело и безобидно. Но даже несмотря на добродушный настрой Хы отметил, что его новый знакомец Мы, явный чудачок, коль скоро догадался украсить интерьер коллекцией пивных банок а ля восьмидесятые-девяностые.
Мы гордо выстрелил орлиным взглядом на свои сокровища и сказал
- А знаешь ли ты, новый друг мой, что такое коллекционирование?
Хы, как раз определялся с рекогносцировкой на местности, и решал важный вопрос, куда душевнее пристроить себя, Мы, три бутылки водки и закуску, которой сегодня, по счастью наградил их Господь.
Быстр о рассчитав, что хоть в комнате у Мы и неплохо, маленький столик, два кресла, балкончик открыт, а на кухню бегать все равно придется. Хы, решительно выбрал последнюю, о чем и сообщил хозяину вопросом
-А чего ж, на кухоньке, наверное, посидим?
И ужиком устремился в её распахнутое пространство, чтобы для начала скромнехонько присесть на самый понравившийся стульчик.
Мы, занятый сразу многими заботами, взошел рассеянным цаплем следом и ненадолго завис, кажась в собственной кухне слишком большим, неуклюжим и чужеродным. Казалось хрупкая каморка сейчас не выдержит и лопнет просто с перепугу.
Но Мы поставил сумки на стол, скинул ветровку, оставшись в темных трениках и светлой футболке, и легко запорхал, точно рассчитанными движениями, как умелый органист, создавая музыку простецких посиделок. Токката №ххх, вступление: динь-динь стопочки, динь-динь тарелочки, динь-динь ноижик-вилки, пщщщ – вода из крана моем огурца, так-так-так-так (вступили ударные) – режем колбасу, пык-пык-пык – отварить яичков и БУУЛЬ – пока по первой.
-Так вот это самое коллекционирование, сыграло в моей жизни решительную роль! И хоть сильно пострадал я от этого, а такая зараза проклятая, пристала, и, как видишь, и сам я стал коллекционер!
читать далее http://www.proza.ru/2009/05/04/459

Вот новая девочковая сказка про Асэлу
История первая (напсаная ранее) Асэла http://www.proza.ru/2008/05/10/315
История вторая (новая)Жизнь с другой стороны. Асэла.
Что за беспокойство бередит душу человека, у которого все хорошо? Что заставляет его отвлечься от привычного, но интересного занятия, открыть окно, чтоб всматриваться в легкие, как летнее платье, фиалковые сумерки?
С некоторых пор синеглазого жителя дома, на краю ущелья, постоянно тянуло усевшись на подоконнике вглядываться в ущелье, в его дно, серые камни с быстрой хрустальной водой. В ее стремительной определённости существовала какая-то правда, безоговорочное движение к какой-то верной цели. Ведь ручей часть общей гармонии мира. Ему никто не говорит как надо, он не принимает решений, но несет свои воды как должно, повинуясь общему закону.
Человек же ищет, выбирает, думает, и всегда сомневается в избранном месте.
Наконец, осознав притягательность ручья, Ксим решил поискать тропинку к дну ущелья и вышел из дома. Вечер оказался большим и теплым. В нем было уютно, но в то же время непредсказуемо. Из глубины вечера уже доносилось сырое дыхание ночи, пробиравшее душу легким волнением. Дома оставалась ясность и свет, впереди ожидало не имевшее цели блуждание по дикому ущелью. Он выбрал второе. Не торопясь обогнул дом, подошел к краю большой расщелины в скалах, взглянул на небо, на окружающие горы и вдруг ощутил себя необычайно торжественно, радостно и полез вниз. Этот спуск нельзя назвать самой приятной прогулкой в жизни Ксима, а мысль о подъеме приходилось гнать, как предателя.
И вот он на дне. Наверху светится дом, под ногами блестит отражая свет вода. Ксим присел на траву на склоне и стал старательно таращится в окружающий сумрак, крутя головой. Вот он добрался сюда зачем-то.
http://www.proza.ru/2009/03/28/423